Земля Любви (Энтони де Мелло «Осознанность» Часть 56)
Земля Любви
Если бы мы действительно отказались от иллюзий, отдавая себе отчёт в том, что они могут нам дать или чего лишить, мы были бы начеку. Последствия же того, что мы этого не делаем, ужасны и неизбежны. Мы теряем способность любить. Если вы желаете любить, вы должны научиться видеть заново. А если вы желаете видеть, вы должны научиться отказываться от своего наркотика. Всё просто. Откажитесь от своей зависимости. Оторвите от себя щупальца общества, которые опутывают и душат ваше существо. Вы должны отбросить их. Внешне всё будет идти как прежде, но хотя вы продолжите находиться в этом мире, вы уже не будете принадлежать ему. В своём сердце вы наконец обретёте свободу, пусть даже в полном одиночестве. Ваша зависимость от вашего наркотика умрёт. Вам не нужно уходить в пустыню; вы остаётесь в гуще людей; вы наслаждаетесь общением с ними. Но они больше не имеют власти делать вас счастливым или несчастным. Вот что означает одиночество. В этом уединении умирает ваша зависимость. Рождается способность любить. Человек больше не видит в других средство для удовлетворения своей тяги. Только тот, кто попытался это сделать, знает, насколько ужасен этот процесс. Это похоже на приглашение самому себе умереть. Это похоже на просьбу к бедному наркоману отказаться от единственного счастья, которое он когда-либо знал. Как заменить его вкусом хлеба и фруктов, чистым вкусом утреннего воздуха, сладостью воды горного ручья? Пока он борется с муками отвыкания и той пустотой, которую ощущает внутри себя теперь, когда его наркотик исчез, ничто не может заполнить эту пустоту, кроме его наркотика. Можете ли вы представить себе жизнь, в которой вы отказываетесь радоваться или получать удовольствие от единого слова признательности, или склонить голову на чьё-либо плечо в поисках опоры? Подумайте о жизни, в которой вы ни от кого не зависите эмоционально, так что никто больше не имеет власти сделать вас счастливым или несчастным. Вы отказываетесь нуждаться в каком-то конкретном человеке, быть для кого-то особенным или называть кого-то «своим». Птицы небесные имеют гнёзда, и лисы — норы, но вам негде будет преклонить голову в вашем жизненном странствии. Если вы когда-нибудь достигнете этого состояния, вы наконец узнаете, что значит видеть ясным взором, не замутнённым страхом или желанием. Каждое слово там весомо. Видеть наконец ясным взором, не замутнённым страхом или желанием. Вы узнаете, что значит любить. Но чтобы прийти на Землю Любви, вы должны пройти через муки смерти, ибо любить людей означает умереть для потребности в них и быть совершенно одиноким.
Как же вы могли бы туда попасть? Благодаря непрестанному осознаванию, бесконечному терпению и состраданию, которые вы проявили бы к наркоману. Благодаря развитию в себе вкуса к хорошим вещам в жизни, чтобы противостоять тяге к вашему наркотику. К каким хорошим вещам? Любовь к работе, которую вы делаете ради неё самой; любовь к смеху и близкому общению с людьми, за которых вы не цепляетесь и от которых вы не зависите эмоционально, но чьё общество вам приятно. Вам также поможет, если вы займётесь деятельностью, которой можно отдаваться всем своим существом, деятельностью, которую вВы так любите, что, пока вы ею заняты, успех, признание и одобрение просто ничего для вас не значат. Поможет и возвращение к природе. Отошлите толпы прочь, поднимитесь в горы и безмолвно общайтесь с деревьями, цветами, животными и птицами, с морем, облаками, небом и звёздами. Я говорил вам, какое это духовное упражнение — всматриваться в вещи, осознавать вещи вокруг вас. Будем надеяться, что слова отпадут, понятия отпадут, и вы увидите, вы установите контакт с реальностью. Это и есть лекарство от одиночества. Как правило, мы пытаемся исцелить своё одиночество через эмоциональную зависимость от людей, через стадность и шум. Это не лечение. Вернитесь к вещам, вернитесь к природе, поднимитесь в горы. Тогда вы узнаете, что ваше сердце привело вас в обширную пустыню одиночества, там рядом с вами нет никого, абсолютно никого.
Поначалу это покажется невыносимым. Но только потому, что вы не привыкли к одиночеству. Но если вам удастся остаться там ненадолго, пустыня внезапно расцветёт любовью. Ваше сердце разразится песней. И наступит вечная весна; наркотик выйдет из Вас; Вы свободны. Тогда Вы поймёте, что такое свобода, что такое любовь, что такое счастье, что такое реальность, что такое истина, что такое Бог. Вы увидите, вы будете знать за пределами понятий и обусловленностей, зависимостей и привязанностей. Вы понимаете о чем я говорю?
Позвольте мне закончить это прекрасной историей. Жил-был человек, который изобрёл искусство добывания огня. Он взял свои инструменты и отправился к племени на севере, где было очень холодно, пронизывающе холодно. Он научил людей там добывать огонь. Люди очень заинтересовались. Он показал им, для чего можно использовать огонь — они могли готовить пищу, могли согреваться и так далее. Они были так благодарны, что научились искусству добывания огня. Но прежде чем они смогли выразить свою благодарность этому человеку, он исчез. Его не волновало получение их признательности или благодарности; он заботился об их благополучии. Он отправился в другое племя, где снова начал показывать им ценность своего изобретения. Люди там тоже заинтересовались, даже слишком сильно для душевного спокойствия их жрецов, которые начали замечать, что этот человек привлекает толпы, и они теряли свою популярность. Поэтому они решили избавиться от него. Они отравили его, распяли, — подставьте любой способ убийства. Но теперь они боялись, как бы люди не обратились против них, поэтому они поступили очень мудро, даже хитро. Знаете, что они сделали? Они сделали портрет этого человека и поместили его на главный алтарь храма. Инструменты для добывания огня были положены перед портретом, и людей научили почитать портрет и воздавать почести инструментам для огня, что они послушно и делали на протяжении столетий. Почитание и поклонение продолжались, но огня не было.
Где же огонь? Где любовь? Где наркотик, вырванный с корнем из вашей системы? Где свобода? Вот в чём суть духовности. К сожалению, мы склонны упускать это из виду, не так ли? Вот в чём суть Иисуса Христа. Но мы чрезмерно подчёркивали «Господи, Господи», не так ли? Где же огонь? И если поклонение не ведёт к огню, если обожание не ведёт к любви, если священнодействие не ведёт к более ясному восприятию реальности, если Бог не ведёт к жизни, то какова польза от религии, кроме как создавать ещё больше разделений, ещё больше фанатизма, ещё больше вражды? Мир страдает не от недостатка религии в обычном смысле этого слова, он страдает от недостатка любви, недостатка осознанности. И любовь порождается через осознанность, и никак иначе, никак иначе. Поймите те препятствия, которые Вы ставите на пути любви, свободы и счастья, и они отпадут. Включите свет осознанности — и тьма исчезнет. Счастье — это не то, что Вы приобретаете; любовь — это не то, что Вы производите; любовь — это не то, что у Вас есть; любовь — это то, что завладевает вами. У Вас нет ветра, звёзд и дождя. Вы не обладаете этими вещами; Вы отдаётесь им. И отдача происходит, когда Вы осознаёте свои иллюзии, когда Вы осознаёте свои зависимости, когда Вы осознаёте свои желания и страхи. Как я говорил Вам ранее, во-первых, психологическое прозрение — это огромная помощь, но не анализ; однако анализ — это паралич. Прозрение — это не обязательно анализ. Один из великих американских целителей очень хорошо сказал: «Важен именно опыт „Ага!“». Один лишь анализ не помогает; он просто даёт сведения. Но если бы Вы могли вызвать переживание «Ага!» — это и есть прозрение. Это и есть изменение. Во-вторых, важно понимание вашей зависимости. Вам нужно время. Увы, столько времени, которое отдаётся поклонению и восхвалению, пению песнопений, можно было бы так плодотворно использовать для самопознания. Общность не создаётся совместными священнодействиями. Вы глубоко в душе знаете, и я тоже знаю, что такие действа лишь служат для того, чтобы приукрасить различия. Общность создаётся через понимание тех преград, которые мы сами ставим на пути к общности, через понимание противоречий, возникающих из-за наших страхов и желаний. В этот момент и возникает общность. Мы всегда должны остерегаться того, чтобы не превратить поклонение в очередное отвлечение от важного дела жизни. А жизнь не означает работу в правительстве, или карьеру крупного промышленника, или совершение великих дел милосердия. Это не жизнь. Жить — значит отбросить все помехи и жить в настоящем мгновении со свежестью. «Птицы небесные… не сеют, не жнут» — вот это жизнь. Я начал с того, что люди спят, мертвы. Мёртвые люди управляют правительствами, мёртвые люди управляют крупным промышленностью, мёртвые люди обучают других; оживитесь! Поклонение должно помогать этому, иначе оно бесполезно. И всё чаще — Вы знаете это, и я знаю — мы повсюду теряем молодёжь. Они ненавидят нас; их не интересует, чтобы на них навешивали ещё больше страхов и чувства вины. Их не интересуют новые проповеди и нравоучения. Но их интересует познание любви. Как мне быть счастливым? Как мне жить? Как мне вкусить те чудесные вещи, о которых говорят мистики? Так что это второе — понимание. В-третьих, не отождествляйтесь. Кто-то спросил меня, когда я сегодня сюда шёл: «А Вы когда-нибудь чувствуете упадок духа?» Ещё как чувствую, время от времени. У меня бывают приступы. Но они не длятся долго, правда не длятся. Что я делаю? Первый шаг: я не отождествляюсь. Приходит чувство упадка. Вместо того чтобы напрягаться из-за него, вместо того чтобы раздражаться на себя из-за него, я понимаю, что чувствую подавленность, разочарование или что-то ещё. Второй шаг: я признаю, что это чувство находится во мне, а не в другом человеке (например, в том, кто не написал мне письмо), не во внешнем мире; оно во мне. Потому что, пока я думаю, что оно снаружи, я чувствую себя оправданным, удерживая свои чувства. Я не могу сказать, что каждый чувствовал бы это так же; на самом деле, только глупые люди могли бы так чувствовать, только спящие. Третий шаг: я не отождествляю себя с чувством. «Я» — это не то чувство. «Я» не одинок, «Я» не подавлен, «Я» не разочарован. Разочарование есть, и я наблюдаю за ним. Вы будете поражены, как быстро оно ускользает прочь. Всё, что Вы осознаёте, постоянно меняется; облака продолжают двигаться. Делая это, Вы также получаете всевозможные прозрения о том, почему эти облака вообще возникли.
У меня есть здесь прекрасная цитата, несколько предложений, которые я написал бы золотом. Я взял их из книги Александра Сазерленда Нилла «Саммерхилл». Я должен рассказать Вам предысторию. Вы, вероятно, знаете, что Нилл занимался образованием сорок лет. Он основал школу нестандартного типа. Он брал мальчиков и девочек и просто позволял им быть свободными. Хотите учиться читать и писать — прекрасно; не хотите учиться читать и писать — тоже прекрасно. Вы можете делать всё, что хотите, со своей жизнью, при условии, что не мешаете свободе других. Не мешайте свободе другого человека; в остальном вы свободны. Он говорит, что худшие дети попадали к нему из монастырских школ. Это было в старые времена, конечно. Он сказал, что им требовалось около шести месяцев, чтобы пережить весь тот гнев и обиду, которые они подавляли. Они бунтовали шесть месяцев, сражаясь с укладом. Худшим примером была девочка, которая брала велосипед и уезжала в город, избегая уроков, избегая школы, избегая всего. Но как только они перерастали свой бунт, каждый хотел учиться; они даже начинали протестовать: «Почему у нас сегодня нет занятий?». Но они брались только за то, что им было интересно. Они преображались. Поначалу родители боялись отдавать своих детей в эту школу; они говорили: «Как вы можете их чему-то научить, если не дисциплинируете их? Вы должны учить их, направлять их». В чём был секрет успеха Нилла? Он брал самых трудных детей, от которых все остальные уже отказались, и в течение шести месяцев все они преображались. Послушайте, что он сказал — необыкновенные слова, святые слова. «В каждом ребёнке живёт бог. Наши попытки лепить ребёнка превращают бога в дьявола. Дети приходят в мою школу маленькими дьяволами, ненавидящими мир, разрушительными, невоспитанными, лживыми, воришками, злобными. Через шесть месяцев это счастливые, здоровые дети, которые не творят зла». Это удивительные слова, исходящие от человека, чья школа в Британии регулярно проверяется людьми из Министерства просвещения, любым руководителем школы или любой руководительницей школы, или кем угодно, кто пожелает туда приехать. Удивительно. Это была его харизма. Такие вещи не делаются по чертежам; нужно быть особенным человеком. В некоторых своих лекциях для руководителей школ он говорит: «Приезжайте в Саммерхилл, и вы увидите, что все фруктовые деревья усыпаны плодами; никто не срывает плоды с деревьев; нет желания нападать на власть имущих; дети сыты, и в них нет обиды и гнева. Приезжайте в Саммерхилл, и вы никогда не найдёте ребёнка с нарушениями, которому дали бы прозвище (вы знаете, как жестоки дети могут быть, когда кто-то заикается). Вы никогда не увидите, чтобы кто-то дразнил заику, никогда. В этих детях нет жестокости, потому что никто не совершает насилия по отношению к ним, вот почему». Вслушайтесь в эти слова откровения, священные слова. В мире есть такие люди. Что бы вам ни говорили ученые мужи, священники и богословы, есть и были люди, у которых нет ссор, нет ревности, нет противоречий, нет войн, нет вражды — вообще никакой! Они существуют в моей стране или, к сожалению, существовали до недавнего времени. У меня были друзья-иезуиты, которые уезжали жить и работать среди людей, которые, как они меня уверяли, были неспособны украсть или солгать. Одна монахиня сказала мне, что когда она поехала на северо-восток Индии работать среди одного из тамошних племён, люди ничего не запирали на замок. Ничего никогда не крали, и они никогда не лгали — до тех пор, пока не появились индийское правительство и миссионеры.
В каждом ребёнке живёт бог; наши попытки лепить ребёнка превращают бога в дьявола.
Есть прекрасный итальянский кинофильм режиссёра Федерико Феллини «Восемь с половиной». В одной сцене монах-христианин отправляется на пикник или прогулку с группой мальчиков восьми-десяти лет. Они идут по пляжу, двигаясь вперёд, в то время как брат замыкает шествие с тремя-четырьмя мальчиками вокруг него. Они натыкаются на пожилую женщину, которая оказывается проституткой, и говорят ей: «Привет», а она отвечает: «Привет». Они спрашивают: «Кто ты?», а она отвечает: «Я проститутка. Они не знают, что это такое, но делают вид, что знают. Один из мальчиков, который кажется более осведомлённым, чем остальные, говорит: «Проститутка — это женщина, которая делает кое-что, если ей заплатить». Они спрашивают: «Сделала бы она эти штуки, если бы мы заплатили ей?» — «Почему бы и нет?» — последовал ответ. Они собирают деньги и дают их ей, говоря: «Сделала бы ты кое-что теперь, когда мы дали тебе деньги?» Она отвечает: «Конечно, ребята, что вы хотите, чтобы я сделала?» Единственное, что приходит в голову детям, — это чтобы она разделась. Она так и делает. Они смотрят на неё; они никогда раньше не видели женщину обнажённой. Они не знают, что ещё попросить, поэтому говорят: «А ты могла бы потанцевать?» Она говорит: «Конечно». Итак, все собираются вокруг, поют и хлопают; проститутка двигает бёдрами, и они прекрасно проводят время. Брат видит всё это. Он бежит по пляжу и кричит на женщину. Он заставляет её одеться, и рассказчик говорит: «В этот момент дети были испорчены; до этого они были невинными и прекрасными».
Это не такая уж необычная трудность. Я знаю одного довольно консервативного миссионера в Индии, иезуита. Он пришёл на мой семинар. Пока я развивал эту тему в течение двух дней, он мучился. Он подошёл ко мне на вторую ночь и сказал: «Тони, я не могу объяснить тебе, как сильно я страдаю, слушая тебя». Я спросил: «Почему, Стэн?» Он сказал: «Ты пробуждаешь во мне вопрос, который я подавлял двадцать пять лет, ужасный вопрос. Снова и снова я спрашивал себя: не испортил ли я свой народ, сделав его христианским?» Этот иезуит не был либералом, он был правоверным, набожным, благочестивым, консервативным человеком. Но он чувствовал, что испортил счастливый, любящий, простой, бесхитростный народ, сделав его христианским.
Американские миссионеры, отправившиеся на острова Тихого океана со своими жёнами, были в ужасе, увидев женщин, приходящих в церковь с голой грудью. Жёны настояли на том, чтобы женщины одевались более прилично. Итак, миссионеры дали им рубашки. В следующее воскресенье женщины пришли в рубашках, но с двумя большими дырами, вырезанными для удобства, для вентиляции. Они были правы; миссионеры ошибались.
А теперь… вернёмся к Ниллу. Он говорит: «И я не гений, я просто человек, который отказывается направлять шаги детей». Но как же тогда первородный грех? Нилл говорит, что в каждом ребёнке живёт бог; наши попытки лепить его превращают бога в дьявола. Он позволяет детям формировать свои собственные ценности, и эти ценности неизменно оказываются хорошими и свойственными обществу. Можете ли Вы в это поверить? Когда ребёнок чувствует, что его любят (что означает: когда ребёнок чувствует, что Вы на его стороне), с ним всё в порядке. Ребёнок больше не испытывает насилия. Нет страха, значит, нет и насилия. Ребёнок начинает относиться к другим так, как относились к нему. Вам нужно прочитать эту книгу. Это святая книга, правда. Прочтите её; она перевернула мою жизнь и мои отношения с людьми. Я начал видеть чудеса. Я начал замечать ту неудовлетворённость собой, которая была во мне укоренена, соревновательность, сравнения, всё это «недостаточно хорошо» и так далее. Вы можете возразить, что если бы меня не подталкивали, я не стал бы тем, кто я есть. Нужны ли были мне все эти подталкивания? И вообще, кто хочет быть тем, кто я есть? Я хочу быть счастливым, я хочу быть святым, я хочу быть любящим, я хочу быть в мире, я хочу быть свободным, я хочу быть человеком.
Знаете ли Вы, откуда берутся войны? Они возникают из-за того, что мы проецируем вовне противоречие, которое находится внутри. Покажите мне человека, в котором нет внутреннего разлада с самим собой, и я покажу Вам человека, в котором нет жестокости. В нём будут решительные, даже жёсткие действия, но не будет ненависти. Когда он действует, он действует как хирург; когда он действует, он действует как любящий учитель с умственно отсталыми детьми. Вы не вините их, вы понимаете; но вы приступаете к действиям. С другой стороны, когда Вы приступаете к действиям, не разобравшись с собственной ненавистью и жестокостью, Вы усугубляете ошибку. Вы пытаетесь потушить огонь, добавляя ещё огня. Вы пытаетесь справиться с наводнением, добавляя воды. Я повторяю слова Нилла: «В каждом ребёнке живёт бог. Наши попытки лепить ребёнка превращают бога в дьявола. Дети приходят в мою школу маленькими дьяволами, ненавидящими мир, разрушительными, невоспитанными, лживыми, воришками, злобными. Через шесть месяцев это счастливые, здоровые дети, которые не творят зла. И я не гений, я просто человек, который отказывается направлять шаги детей. Я позволяю им формировать свои собственные ценности, и эти ценности неизменно оказываются хорошими и свойственными обществу. Вера, которая делает людей хорошими, делает их плохими, но вера, известная как свобода, делает всех людей хорошими, ибо она уничтожает внутренний разлад [я добавил слово „внутренний“], который превращает людей в дьяволов».
Нилл также говорит: «Первое, что я делаю, когда ребёнок приходит в Саммерхилл, — это разрушаю его совесть». Я полагаю, Вы понимаете, о чём он говорит, потому что я понимаю, о чём он говорит. Вам не нужна совесть, когда у вас есть сознание; вам не нужна совесть, когда у вас есть чуткость. Вы не жестоки, вы не боитесь. Вы, вероятно, думаете, что это недостижимый идеал. Что ж, прочтите эту книгу. Я то тут, то там встречал людей, которые внезапно наталкивались на эту истину: корень зла внутри вас. Когда вы начинаете это понимать, вы перестаёте требовать чего-то от себя, вы перестаёте иметь ожидания от себя, вы перестаёте подталкивать себя и просто понимаете. Питайте себя здоровой пищей, хорошей здоровой пищей. Я говорю не о настоящей еде, я говорю о закатах, о природе, о хорошем кинофильме, о хорошей книге, о приносящей удовлетворение работе, о хорошей компании, и, будем надеяться, вы сломаете свои зависимости от тех других чувств.
Какое чувство приходит к вам, когда вы соприкасаетесь с природой или когда вы поглощены работой, которую любите? Или когда вы по-настоящему беседуете с кем-то, чьё общество вам приятно, в открытости и близости, без цепляния? Какие чувства Вы испытываете? Сравните эти чувства с теми, что вы испытываете, когда выигрываете в споре, или побеждаете в гонке, или становитесь популярным, или когда все вам рукоплещут. Последние чувства я называю мирскими; первые чувства я называю душевными. Многие люди приобретают весь мир, но теряют свою душу. Многие люди живут пустой, бездушной жизнью, потому что питаются популярностью, признательностью и похвалой, чувством «я ОК, ты ОК», «посмотри на меня, обрати на меня внимание, поддержи меня, цени меня», чувством начальника, обладанием властью, победой в гонке. Питаетесь ли вы этим? Если да, то вы мертвы. Вы потеряли свою душу. Питайте себя другой, более питательной пищей. Тогда вы увидите преображение. Я дал вам целый уклад на жизнь, не так ли?
Аудио-разбор
Слайд-Презентация
Переведите теорию книги в устойчивый навык
Понимание концепций Энтони де Мелло — это первый шаг. Для глубокой психологической проработки и интеграции осознанности в повседневную жизнь присоединяйтесь к годовой практической программе «Становясь Сознательным».
Узнать подробнее о программе →