Влюбленность в воспоминания (Энтони де Мелло «Осознанность» Часть 35)

Это подводит меня к другой теме. Но она тесно связана со всем, о чём я говорю, и с моей мыслью о необходимости осознавать всё, что мы привносим в реальность. Давайте разберёмся по порядку.

На днях один священник-иезуит рассказывал мне, как много лет назад он выступал в Нью-Йорке. Тогда пуэрториканцы были там очень непопулярны из-за одного происшествия. Все высказывались о них крайне неприязненно. И в своей речи он сказал: «Позвольте зачитать вам, что жители Нью-Йорка в разное время говорили об определённых иммигрантах». На самом деле он прочёл то, что когда-то говорили об ирландцах, о немцах и о каждой предыдущей волне приезжающих! Он очень метко заметил: «Они не привозят преступность с собой; они становятся преступниками, столкнувшись в новом месте с определёнными обстоятельствами. Нам нужно их понять. Если вы хотите исправить положение, бессмысленно действовать исходя из предрассудков. Нужно понимание, а не осуждение». Именно так происходят внутренние изменения. Не через осуждение, не через самоуничижение, а через понимание происходящего. Не называя себя презренным грешником. Ни в коем случае!

Чтобы стать осознанным, вам нужно видеть, а вы не сможете видеть, если полны предубеждений. Мы смотрим почти на каждую вещь и на каждого человека предвзято. Этого достаточно, чтобы лишить кого угодно душевных сил.

Вот, например, встреча с давно потерянным другом. «Эй, Том, — говорю я, — рад тебя видеть», — и крепко его обнимаю. Кого я обнимаю? Тома сегодняшнего или свой образ, сохранившийся в памяти? Живого человека или призрак прошлого? Я исхожу из того, что он всё тот же обаятельный человек, каким я его помню. Я предполагаю, что он до сих пор соответствует моим представлениям, воспоминаниям и ассоциациям. Поэтому я обнимаю его. А через пять минут понимаю, что он изменился, и мой интерес к нему угасает. Я обнял не того человека!

Хотите убедиться, насколько это верно? Послушайте. Монахиня из Индии отправляется на духовный ретрит. Все в общине говорят: «О, мы знаем, это часть её натуры; она вечно ходит на семинары и ретриты; её никогда не изменить». Так получилось, что именно на этом семинаре или в терапевтической группе монахиня действительно меняется. Она меняется, и все замечают перемену. Все говорят: «Боже, ты действительно что-то осознала, да?» Так и есть, и они видят перемены в её поведении, в осанке, в выражении лица. Вы всегда это замечаете, когда в человеке происходит внутренняя смена. Это всегда отражается на его лице, во взгляде, во всём теле. И вот монахиня возвращается в свою общину, а поскольку у общины сложился о ней предвзятый, фиксированный образ, они продолжают смотреть на неё сквозь эту призму. Они — единственные, кто не видит в ней перемен. Они говорят: «Ну да, она кажется чуть оживлённее, но погодите, скоро она снова впадёт в уныние». И через несколько недель она действительно впадает в уныние; она реагирует на их ожидания. И все говорят: «Видите, мы же говорили; она не изменилась». Но трагедия в том, что она изменилась, просто они этого не разглядели. Наше восприятие имеет огромную силу и разрушительные последствия в сфере любви и человеческих отношений.

Какими бы ни были отношения, они требуют двух вещей: ясности восприятия (насколько это в наших силах; некоторые сомневаются, насколько полной может быть эта ясность, но вряд ли кто-то станет спорить, что к ней нужно стремиться) и точности нашей реакции. Вы сможете реагировать точно, только если воспринимаете ясно. Если ваше восприятие искажено, то и реакция будет неточной. Как можно любить того, кого вы даже не видите? Видите ли вы того, к кому привязаны? Видите ли вы того, кого боитесь и потому недолюбливаете? Мы всегда ненавидим то, чего боимся.

«Страх Господень есть начало премудрости», — иногда говорят мне. Но подождите. Я надеюсь, они понимают, что говорят, ведь мы всегда ненавидим то, чего боимся. Мы всегда стремимся уничтожить, избавиться, избежать того, чего страшимся. Если вы кого-то боитесь, вы испытываете к этому человеку неприязнь. Ваша неприязнь прямо пропорциональна вашему страху. И вы его не видите, потому что эмоции застилают вам глаза. То же самое происходит, когда вы кем-то увлечены. Когда приходит истинная любовь, вы перестаёте «любить» или «не любить» людей в обычном смысле этих слов. Вы видите их ясно и реагируете точно. Но на обычном человеческом уровне вам продолжают мешать ваши симпатии, антипатии, предпочтения и влечения. Поэтому вам необходимо осознавать свои предрассудки, свои симпатии, антипатии, свои увлечения. Они все здесь, они порождены вашим прошлым опытом и воспитанием. Почему вам нравится то, что не нравится мне? Потому что ваша культура отличается от моей. Ваше воспитание иное. Если бы я угостил вас моими любимыми блюдами, вы бы, возможно, брезгливо поморщились.

В некоторых регионах Индии люди с удовольствием едят собачье мясо. Других же, если бы им подали бифштекс из собаки, стошнило бы. Почему? Разный жизненный опыт, разные культурные установки. Индуисту стало бы плохо, узнай он, что съел говядину, а американец будет есть её с удовольствием. Вы спросите: «Но почему они не едят говядину?» По той же причине, по которой вы не станете есть своего любимого пса. По той же самой. Корова для индийского крестьянина — то же, что ваш домашний питомец для вас. Он не хочет её есть. Существует глубокая культурная традиция, охраняющая это животное, столь необходимое для земледелия.

Так почему же я влюбляюсь в того или иного человека? Почему меня привлекает один типаж, а другой — нет? Потому что я обусловлен своим прошлым. У меня в подсознании сложился образ, который меня притягивает. И когда я встречаю человека, соответствующего этому образу, я без памяти влюбляюсь. Но видел ли я её настоящую? Нет! Я увижу её только после свадьбы; вот тогда и наступит прозрение! И вот тогда, возможно, начнётся любовь. Но состояние влюблённости не имеет к любви никакого отношения. Это не любовь, это желание, жгучая страсть. Вы всем существом жаждете услышать от этого прекрасного создания, что вы ему тоже нравитесь. Это даёт вам ни с чем не сравнимое ощущение. А все вокруг только диву даются: «И что он в ней нашёл?» Но это его обусловленность — он не видит. Говорят, любовь слепа. Поверьте мне, нет ничего более зрячего, чем истинная любовь. Совсем ничего. Это самое проницательное чувство в мире. Зависимость слепа, привязанности слепы. Цепляние, страстное желание и вожделение слепы. Но не истинная любовь. Не называйте их любовью. Хотя, конечно, в большинстве современных языков это слово обесценили. Люди говорят «заниматься любовью» или «влюбиться». Как тот мальчик, который спрашивает девочку: «Ты когда-нибудь влюблялась?» А она отвечает: «Нет, но я испытывала сильную симпатию».

Так о чём же на самом деле говорят люди, когда влюбляются? Первое, что нам необходимо, — это ясность восприятия. Одна из причин, по которой мы не видим людей ясно, очевидна — нам мешают наши эмоции, наш прошлый опыт, наши симпатии и антипатии. С этим нужно разбираться. Но есть кое-что более фундаментальное — наши идеи, наши умозаключения, наши концепции. Хотите верьте, хотите нет, но любая концепция, созданная, чтобы помочь нам постичь реальность, в итоге становится барьером на этом пути. Рано или поздно мы забываем, что слово — не сама вещь. Концепция — не то же самое, что реальность. Это разные вещи. Вот почему я говорил вам ранее, что последним барьером на пути к Богу является само слово «Бог» и наше представление о Нём. Если вы не будете осторожны, оно встанет у вас на пути. Оно должно было помогать; оно может помогать, но может и мешать.