Становясь конкретным (Энтони де Мелло «Осознанность» Часть 36)

Каждый раз, когда у меня возникает понятие, оно применимо ко множеству отдельных существ. Речь не идёт о конкретном, частном имени, таком как Мария или Иван, которое не имеет понятийного значения. Понятие применимо к любому числу индивидов, к бесчисленным индивидам. Понятия всеобщи. Например, слово «лист» можно отнести к каждому отдельному листу на дереве; одно и то же слово относится ко всем этим отдельным листьям. Более того, оно относится ко всем листьям на всех деревьях — большим, маленьким, нежным, сухим, жёлтым, зелёным, банановым листьям. Поэтому если я скажу вам, что видел сегодня утром лист, у вас не будет реального представления о том, что именно я видел.

Давайте проверим, понимаете ли вы это. У вас есть представление о том, чего я не видел. Я не видел животное. Я не видел собаку. Я не видел человека. Я не видел обувь. Таким образом, у вас есть некое смутное представление о том, что я видел, но оно не конкретизировано, не предметно. «Человек» относится не к первобытному человеку, не к цивилизованному, не к взрослому, не к ребёнку, не к мужчине или женщине, не к определённому возрасту или культуре, а к самому понятию. В реальности человек всегда встречается как соврешенно конкретный индивидуум; вы никогда не найдёте всеобщего человека, каким является ваше понятие. Итак, ваше понятие указывает, но никогда не бывает полностью точным; оно упускает уникальность, конкретность. Понятие — всеобще.

Когда я даю вам понятие, я даю вам что-то, и всё же как мало я вам дал! Понятие так ценно, так полезно для науки. Например, если я скажу, что все здесь присутствующие — животные, это будет совершенно верно с научной точки зрения. Но мы — нечто большее, чем животные. Если я скажу, что Мария — животное, это правда; но поскольку я опустил нечто существенное о ней, это ложь; это наносит ей обиду. Когда я называю человека женщиной, это верно; но в этом человеке есть многое, что не вписывается в понятие «женщина». Она всегда — эта конкретная, реальная, уникальная женщина, которую можно только пережить, а не осмыслить как понятие. Конкретного человека я должен увидеть сам, пережить сам, постичь интуитивно сам. Индивидуума можно постичь интуитивно, но нельзя свести к понятию.

Личность находится за пределами мыслящего ума. Многие, вероятно, гордились бы, если бы их назвали россиянами или американцами, как многие индийцы гордились бы, если бы их назвали индийцами. Но что такое «американец», что такое «индиец»? Это условность; это не часть вашей природы. Всё, что у вас есть, — это ярлык. Вы по-настоящему не знаете человека. Понятие всегда упускает или оставляет нечто чрезвычайно важное, нечто драгоценное, что встречается только в реальности, — а именно конкретную уникальность. Великий Кришнамурти прекрасно выразил это, сказав: «В тот день, когда вы научите ребёнка как называется птица, ребёнок больше никогда не увидит эту птицу». Как верно! В первый раз ребёнок видит этот пушистый, живой, движущийся объект, и вы говорите ему: «Воробей». Тогда завтра, когда ребёнок увидит другой похожий пушистый движущийся объект, он скажет: «О, воробьи. Я видел воробьев. Мне наскучили воробьи».

Если вы не смотрите на вещи через призму своих понятий, вам никогда не будет скучно. Каждая вещь уникальна. Каждый воробей не похож на другого, несмотря на сходства. Сходства — это большое подспорье, позволяющее нам абстрагировать и формировать понятия. Это большая помощь с точки зрения общения, образования, науки. Но это также вводит в большое заблуждение и является серьёзным препятствием для видения конкретного индивида. Если всё, что вы переживаете, — это ваше понятие, вы не переживаете реальность, потому что реальность конкретна. Понятие — это помощь, чтобы привести вас к реальности, но когда вы добираетесь туда, вы должны постичь или пережить её непосредственно.

Второе качество понятия заключается в том, что оно статично, тогда как реальность находится в потоке. Мы используем одно и то же название для Ниагарского водопада, но эта масса воды постоянно меняется. У вас есть слово «река», но вода в ней постоянно течёт. У вас есть одно слово для вашего «тела», но клетки вашего тела постоянно обновляются. Предположим, например, на улице свирепствует ураган, и я хочу, чтобы люди в моей стране поняли, что такое американское торнадо или ураган. Я ловлю его в коробку из-под сигар, возвращаюсь домой и говорю: «Посмотрите на это». Естественно, это уже не торнадо, не так ли? С того момента, как оно было пойман. Или если я хочу, чтобы вы почувствовали, что такое течение реки, и приношу вам её в ведре. В тот миг, когда я набираю воду в ведро, она перестаёт течь. В тот миг, когда вы помещаете вещи в рамки понятия, они перестают течь; они становятся статичными, мёртвыми. Замороженная волна — это не волна. Волна по своей сути — движение, действие; когда вы замораживаете её, это не волна. Понятия всегда заморожены. Реальность течёт. Наконец, если верить мистикам (а для понимания этого не требуется слишком много усилий, как и для веры, но никто не может увидеть это сразу), реальность целостна, но слова и понятия расчленяют реальность. Вот почему так трудно переводить с одного языка на другой, потому что каждый язык рассекает реальность по-своему. Английское слово «home» невозможно полностью перевести на французский или испанский. «Casa» — не совсем «дом»; у «дома» есть оттенки значения, свойственные английскому языку. В каждом языке есть непереводимые слова и выражения, потому что мы рассекаем реальность, что-то добавляем или убавляем, и словоупотребление постоянно меняется. Реальность едина, а мы рассекаем её, чтобы создать понятия, и используем слова для обозначения разных частей. Если бы вы никогда в жизни не видели животного, например, и однажды нашли хвост — просто хвост — и кто-то сказал вам: «Это хвост», было бы у вас какое-то представление о том, что это такое, если бы вы не знали, что такое животное?

Идеи фактически дробят видение, интуицию или переживание реальности как целого. Это то, о чём нам постоянно говорят мистики. Слова не могут дать вам реальность. Они только указывают, только обозначают. Вы используете их как указатели, чтобы добраться до реальности. Но как только вы добираетесь туда, ваши понятия бесполезны. Один индуистский священник однажды вступил в спор с философом, который утверждал, что последней преградой на пути к Богу является само слово «Бог», понятие Бога. Священник был шокирован, но философ сказал: «Осёл, на которого вы садитесь и на котором едете к дому, — не средство, которым вы входите в дом. Вы используете понятие, чтобы добраться туда; затем вы спешиваетесь, выходите за его пределы». Вам не нужно быть мистиком, чтобы понять: реальность — это нечто, что не может быть уловлено словами или понятиями. Чтобы познать реальность, вы должны познать за пределами знания.

Знакомы ли вам эти слова? Те из вас, кто знаком с «Облаком незнания», узнают это выражение. Поэты, художники, мистики и великие философы — все имеют предчувствие этой истины. Предположим, однажды я наблюдаю за деревом. До сих пор, каждый раз, видя дерево, я говорил: «Ну, это дерево». Но сегодня, глядя на дерево, я не вижу дерева. По крайней мере, я не вижу того, к чему привык. Я вижу что-то со свежестью детского взгляда. У меня нет слова для этого. Я вижу нечто уникальное, целое, текучее, нерасчленённое. И я пребываю в благоговении. Если бы вы спросили меня: «Что вы видели?», что, по-вашему, я бы ответил? У меня нет слова для этого. Для реальности нет слова. Потому что как только я подберу для неё слово, мы снова окажемся в царстве понятий.

И если я не могу выразить эту реальность, доступную моим чувствам, как же выразить то, что нельзя увидеть глазом или услышать ухом? Как найти слово для реальности Бога? Начинаете ли вы понимать, что говорили Фома Аквинский, Августин и все прочие, и чему постоянно учит Церковь, говоря, что Бог есть тайна, непостижимая для человеческого ума?

Великий Карл Ранер в одном из своих последних писем написал молодому немецкому наркоману, просившему его о помощи. Тот сказал: «Вы, богословы, говорите о Боге, но как этот Бог может быть значим в моей жизни? Как этот Бог может избавить меня от наркотиков?» Ранер ответил ему: «Должен признаться вам со всей честностью, что для меня Бог есть и всегда был абсолютной загадкой. Я не понимаю, что такое Бог; никто не может. У нас есть предчувствия, намёки; мы делаем робкие, неадекватные попытки облечь тайну в слова. Но для этого нет слова, нет фразы». Беседуя с группой богословов в Лондоне, Ранер сказал: «Задача богослова — объяснить всё через Бога и объяснить Бога как необъяснимое». Необъяснимая тайна. Не знаешь, нельзя высказать. Только: «Ах, ах…»

Слова — это указатели, а не описания. К трагедии, люди впадают в идолопоклонничество, потому что думают, что когда речь идёт о Боге, слово и есть вещь. Как можно дойти до такого безумия? Может ли быть что-то безумнее этого? Даже когда речь о людях, деревьях, листьях и животных, слово — не вещь. И вы говорите, что когда дело касается Бога, слово становится вещью? О чём вы!? Один всемирно известный исследователь Священного Писания, посетивший этот курс в Сан-Франциско, сказал мне: «Боже мой, послушав вас, я понял, что всю жизнь был идолопоклонником!» Он сказал это открыто. «Мне никогда не приходило в голову, что я был идолопоклонником. Мой идол был не из дерева или металла; это был умственный идол». Такие идолопоклонники наиболее опасны. Они используют самую утончённую субстанцию — ум, чтобы создать своего бога.

К чему я вас подвожу, так это к следующему: осознаванию реальности вокруг вас. Осознавание означает наблюдать, замечать то, что происходит внутри вас и вокруг вас. «Происходит» — очень точное слово: деревья, трава, цветы, животные, скалы — вся реальность движется. Наблюдайте за ней, следите за ней. Как важно для человека не просто наблюдать за собой, но и наблюдать за всей реальностью. Заперты ли вы в своих понятиях? Хотите ли вы вырваться из своей тюрьмы? Тогда смотрите; наблюдайте; проводите часы в наблюдении. Смотреть на что? На что угодно. На лица людей, формы деревьев, птицу в полёте, груду камней, наблюдайте, как растёт трава. Вступайте в соприкосновение с вещами, смотрите на них. Есть надежда, что тогда вы вырветесь из этих жёстких шаблонов, которые мы все выработали, из-под власти того, что навязали нам наши мысли и слова. Есть надежда, что мы увидим. Что мы увидим? То, что мы выбираем называть Реальностью, что-то за пределами слов и понятий. Это духовное упражнение — связанное с духовностью — связанное с выходом из вашей клетки, из заточения понятий и слов.

Как печально, если мы пройдём через жизнь и никогда не увидим её глазами ребёнка. Это не значит, что вы должны полностью отказаться от своих понятий; они очень ценны. Хотя мы начинаем без них, понятия имеют очень положительную функцию. Благодаря им мы развиваем наш интеллект. Нас призывают не стать детьми, но быть как дети. Нам действительно нужно пасть из состояния невинности и быть изгнанными из рая; нам действительно необходимо развить «я» через эти понятия. Но затем нам нужно вернуться в рай. Нам нужно снова обрести искупление. Нам нужно отложить ветхого человека, старую природу, запрограммированное «я» и вернуться к состоянию ребёнка, но не будучи уже  ребёнком. В начале жизни мы смотрим на реальность с изумлением, но это не разумное изумление мистиков; это бесформенное изумление ребёнка. Затем изумление умирает, сменяясь скукой, по мере того как мы развиваем язык, слова и понятия. Затем, существует надежда, что, если нам повезёт, мы вернёмся к изумлению снова.