Культурное программирование (Энтони де Мелло «Осознанность» Часть 38)

Я хочу добавить кое-что ещё о словах. Ранее я говорил вам, что слова ограничены. Есть нечто большее, что мне нужно сказать.

Существуют слова, за которыми не стоит никакой реальности. Например, я индиец. Теперь представим, что я военнопленный в Пакистане, и мне говорят: «Сегодня мы отвезём тебя к границе, и ты увидишь свою страну». Меня привозят к границе, я смотрю через неё и думаю: «О, моя страна, моя прекрасная страна! Я вижу деревни, деревья и холмы. Это моя родная земля!» Через некоторое время один из охранников говорит: «Простите, мы ошиблись. Нам нужно проехать ещё десять километров дальше».

На что же я реагировал? Ни на что. Я был сосредоточен на слове — «Индия». Но деревья — это не Индия; деревья — это деревья. В действительности никаких рубежей и границ не существует. Их создал человеческий разум; как правило, глупые и алчные политики. Моя страна когда-то была единой; теперь она разделена на четыре части. Если мы не будем бдительны, их может стать шесть. И тогда у нас будет шесть флагов, шесть армий. Вот почему вы никогда не увидите, как я отдаю честь флагу. Я презираю все национальные флаги, потому что они — идолы. Чему мы отдаём честь? Я чествую человечество, а не флаг, за которым стоит армия.

Флаги существуют в головах людей. Вообще, в нашем языке тысячи слов, которые совершенно не имеют никакого соответствия с Реальностью. Но как же они будоражат в нас эмоции! И мы начинаем видеть то, чего нет. Мы в самом деле видим «индийские горы», которых не существует, и видим «индийцев», которых тоже нет. Ваша национальное программирование реально. Мое индийское программирование реально. Но это не самое лучшее, что есть.

Сегодня в странах третьего мира много говорят об «инкультурации». Что же это такое — «культура»? Меня это слово не радует. Означает ли оно, что вам хочется что-то сделать, потому что вас к этому приучили? Что вам хочется что-то почувствовать, потому что вас настроили на эти чувства? Разве это не быть автоматом?

Представьте американского младенца, которого усыновила русская пара и увезла в Россию. Он не знает, что родился американцем. Его воспитывают говорить по-русски; он живёт и умирает за Матушку-Россию; он ненавидит американцев. Ребёнок запечатлён своей культурой; он пропитан её литературой. Он смотрит на мир глазами своей культуры.

Если вы хотите носить свою культуру, как носите одежду, — что ж, это хорошо. Индианка надевает сари, американка — что-то другое, японка — кимоно. Но никто не отождествляет себя с одеждой. Однако свою культуру вы носите гораздо глубже. Вы начинаете ею гордиться. Вас учат этой гордости.

Позвольте мне выразить это как можно более чётко. У меня есть друг-иезуит, который сказал: «Всякий раз, когда я вижу нищего или бедняка, я не могу не подать ему милостыню. Я перенял это от матери». Его мать предлагала еду любому бедняку, проходившему мимо. Я ответил ему: «Джо, то, что у тебя есть, — не добродетель; у тебя — внутренняя компульсия, хорошая с точки зрения нищего, но всё же компульсия».

Я вспоминаю другого иезуита, который сказал нам однажды на закрытой встрече членов нашей иезуитской провинции в Бомбее: «Мне восемьдесят лет; я иезуит шестьдесят пять лет. Я ни разу не пропустил своего часа молитвенной медитации — ни разу». Это может казаться очень достойным, но может быть и той же компульсией. Нет большой заслуги в том, что действует механически.

Красота поступка рождается не из того, что он стал привычкой, а из его чуткости, осознанности, ясности восприятия и точности реакции. Я могу сказать «да» одному нищему и «нет» другому. Мной не движет никакое обусловливание или программирование из моего прошлого или моей культуры. Никто ничего на мне не отпечатал, а если и отпечатал, я больше не действую исходя из этого.

Если у вас был плохой опыт с американцем, или вас укусила собака, или был плохой опыт с определённой едой, это будет влиять на вас всю оставшуюся жизнь. И это очень плохо! Вам нужно освободиться от этого. Не тащите за собой опыт прошлого. Вообще, не тащите за собой также и хороший опыт прошлого. Научитесь полностью проживать что-либо, а затем отпускайте это и переходите к следующему мгновению, не находясь под влиянием предыдущего.

Вы будете путешествовать с таким малым багажом, что сможете пройти сквозь игольное ушко. Вы познаете, что такое вечная жизнь, потому что вечная жизнь — это сейчас, в этом безвременном «теперь». Только так вы войдете в вечную жизнь.

Но сколько всего мы тащим с собой! Мы так и не берёмся за задачу освободить себя, сбросить багаж, быть самими собой. К сожалению, куда бы я ни поехал, я встречаю мусульман, которые используют свою религию, богослужение и Коран, чтобы отвлечь себя от этой задачи. То же самое можно сказать об индусах и христианах.

Можете ли вы представить себе человека, на которого слова больше не имеют влияния? Вы можете говорить ему что угодно, а он всё равно будет с вами честен. Вы можете сказать: «Я кардинал-архиепископ такой-то», но он всё равно будет с вами честен; он увидит вас таким, какой вы есть. На него не действует ярлыки.